Дудайти Альберт Константинович, доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой всеобщей истории
Владикавказ
Albert K. Dudayti, Doctor of Science (History), Professor, Head of the Department of World History
Vladikavkaz
В статье рассматриваются политические последствия соперничества двух осей транспортной связности, а именно направлений «Восток — Запад» и «Север — Юг», в региональной среде, где инфраструктура превращается в инструмент внешней политики, управления рисками и перераспределения ресурсов. Цель и задачи. Определить, каким образом контроль над ключевыми узлами связности, включая порты, пограничные переходы и железнодорожные стыки, изменяет переговорную силу Армении, Азербайджана и Грузии и усиливает вовлеченность внешних акторов в условиях постконфликтной неопределенности и санкционных ограничений на евразийские потоки. Показать, при каких условиях инфраструктурные решения способствуют стабилизации, а при каких воспроизводят конфликтность вокруг статуса коммуникаций, гарантий проходимости и допустимых форм внешнего посредничества. Методология. Использованы сравнительно-политический анализ и геоэкономический подход, позволяющие сопоставлять интересы государств региона и внешних центров силы через призму доступа к потокам и правил их администрирования. Применены концепт «политики инфраструктуры» и кейс-стади «узких мест» коридоров, охватывающие режимы пропуска, тарифную координацию, цифровое сопровождение грузов и стандарты безопасности. Результаты. Установлено, что «коридоризация» переводит часть конкуренции из сферы декларативной дипломатии в сферу управляемости потоков, поскольку тарифные настройки, таможенные процедуры и требования к безопасности становятся предметом торга и каналом внешнего влияния. Выявлены типовые инструменты внешних акторов, к которым относятся финансирование, технологические стандарты и цифровые требования. Эти инструменты закрепляют зависимость через «правила входа» в кордор, усиливают асимметрии между участниками и повышают политическую ценность инфраструктурных «узких мест» как источников ренты и рычагов давления. Выводы. Конкуренция осей связности одновременно стимулирует прагматическое сотрудничество и повышает риски эскалации в тех случаях, когда транспортные решения интерпретируются как изменение баланса суверенитета, а не как технический компромисс. Наиболее устойчивой стратегией для государств региона выступает управление «портфелем связности», которое предполагает диверсификацию партнеров, унификацию процедур, снижение политизации тарифов и привязку инфраструктурных решений к механизмам доверия, верификации и предсказуемости.
The article examines the political consequences of rivalry between two connectivity axes — “East — West” and “North — Sou th” — in a regional environment where infrastructure governance becomes a tool of foreign policy, risk management, and resource redistribution. Aim and tasks. To identify how control over critical connectivity nodes (ports, border crossings, rail junctions) changes bargaining power among Armenia, Azerbaijan, and Georgia and deepens external involvement under post-conflict uncertainty and sanctions-related constraints on Eurasian flows. To clarify when infrastructure choices support stabilisation and when they reproduce disputes over the status of communications, guarantees of passage, and acceptable forms of external mediation. Methods. The study combines comparative political analysis with a geoeconomic perspective, comparing regional states and external centres of power through access to flows and the rules that administer them. It applies the concept of infrastructure politics and focused case studies of corridor bottlenecks, including admission regimes, tariff coordination, digital cargo tracing, and security standards. Results. The findings show that corridorisation shifts part of competition from declarative diplomacy to the governability of flows: tariff settings, customs practices, and security requirements become bargaining objects and channels of external leverage. Typical external tools are identified — financing, technological standards, and digital requirements — that lock in dependency through “entry rules”, deepen asymmetries among participants, and increase the political value of bottlenecks as sources of rent and leverage. Conclusion. Connectivity rivalry can stimulate pragmatic cooperation, yet it also raises escalation risks when transport arrangements are interpreted as a redistribution of sovereignty rather than a technical compromise. A more resilient strategy for regional states is to manage a connectivity portfolio by diversifying partners, standardising procedures, reducing tariff politicisation, and linking infrastructure choices to trust-building, verification, and predictability mechanisms.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.