Случевский Вячеслав Владимирович, советник научного руководителя СЗИУ РАНХиГС при Президенте РФ, кандидат исторических наук
Санкт-Петербург
Viacheslav V. Sluchevskiy, Advisor to the Research Supervisor of North-West Institute of Management of RANEPA PhD in History
Saint Petersburg
Торопыгин Андрей Владимирович, профессор кафедры международных отношений Северо-Западного института управления Российской академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ), доктор политических наук
Санкт-Петербург
Andrey V. Toropygin, Professor of the Chair of International Relations of North-West Institute of Management of RANEPA, Doctor of Science (Political Sciences), Professor
Saint Petersburg
В статье рассматриваются российско-китайские отношения в контексте сопряжения проектов Евразийского экономического союза и проекта «Один пояс — один путь». Сравнительно долго среди экспертов существовало мнение о сложности сопряжения этих проектов. ЕАЭС — интеграционное объединение некоторых стран постсоветского пространства. Относительно экономического пояса Шелкового пути долгое время шла дискуссия о его сути и механизмах. Сложность сопряжения виделась в явном различии сути проектов, а отсюда и самих механизмов сопряжения. Понятие «Один пояс — один путь» используется нами в качестве обобщающего для всех отдельных проектов, выдвинутых Китайской Народной Республикой. По сути, это не меняет проблемы сопряжения. В последнее время с появлением новых взглядов на вопросы интеграции и формирование теории евразийской интеграции ее стало возможным рассматривать как определенный механизм достижения других более значительных целей.
Цель. Целью исследования является анализ российско-китайских отношений в контексте влияния развития интеграционных проектов ЕАЭC и инициативы Китая «Один пояс — один путь» (ОПОП).
Задачи. Таким образом, задачами исследования стали: показать возможность исследования взаимодействия проектов в рамках интеграционного взаимодействия; показать, что взаимодействие является механизмом влияния на российско-китайские отношения.
Методология. Методология исследования основана на современных взглядах на процесс евразийской интеграции, точнее, на таких концептах, как «прагматическое евразийство», «скрепляющая интеграция», «географические полюса недоступности», «транспортный союз». При этом основной является идея интеграции как механизма достижения других целей, в том числе и возможности влияния на международные отношения. В современных условиях на международные отношения, и в особенности на международные экономические отношения, непосредственное воздействие оказывает пандемия COVID-19. Поскольку современное развитие, в первую очередь экономических отношений, во многом определяется влиянием пандемии, второстепенной задачей являлась задача показать устойчивость интеграционных объединений к условиям пандемии.
Результаты. В результате показана возможность использования положений современной теории евразийской интеграции для решения задач взаимодействия ЕАЭС и ОПОП. Показано, что идеологические противоречия проектов ЕАЭС (защита преференций общей таможенной территории) и ОПОП (создание обширных зон свободной торговли) отчасти снимается подписанными соглашениями в рамках сопряжения. Также показана устойчивость интеграционных структур к пандемии.
Выводы. Новые подходы к определению процесса интеграции, в частности, теория евразийской интеграции — «прагматическое евразийство» ориентированы на возможность достижения целей проекта «Один пояс — один путь» и концепции Большого Евразийского партнерства и дает возможность показать динамику развития в том числе и в российско-китайских отношениях.
The article examines Russian-Chinese relations in the context of the interface between the projects of the Eurasian Economic Union and the project “One Belt — One Road.” For a relatively long time, experts considered the difficulty of connecting these projects. The EAEU is an integration association of some countries of the post-Soviet space. Regarding the economic belt of the Silk Road, there has long been a discussion about its essence and mechanisms. The complexity of the interface was seen in the obvious difference in the essence of the projects, and hence the interface mechanisms themselves. The concept of “One Belt — One Road” is used by us as a generalization for all individual projects put forward by the People’s Republic of China. In fact, this does not change the interface problem. Recently, with the emergence of new views on integration issues and the formation of the theory of Eurasian integration, it became possible to consider it as a certain mechanism for achieving other more significant goals.
Aim. The purpose of the study is to analyze Russian-Chinese relations in the context of the impact of the development of integration projects of EAEU and OBOR.
Tasks. Thus, the tasks of the study were: to show the possibility of studying the interaction of projects within the framework of integration interaction; show that interaction is a mechanism for influencing Russian-Chinese relations.
Methods. The research methodology is based on modern views on the process of Eurasian integration, more precisely on such concepts as “pragmatic Eurasianism,” “securing integration,” “geographical poles of inaccessibility,” “transport union.” At the same time, the main idea is integration as a mechanism for achieving other goals, including the possibility of influencing international relations. Under current circumstances, the COVID-19 pandemic has a direct impact on international relations and in particular on international economic relations. Since the modern development, primarily economic relations, is largely determined by the influence of the pandemic, the secondary task was to show the stability of integration associations to the conditions of the pandemic.
Results. The results were: the possibility of using the provisions of the modern theory of Eurasian integration to solve the problems of interaction between the EAEU and the OBOR was shown; it is shown that the ideological contradictions of the projects of the EAEU (protection of preferences of the common customs territory) and the OBOR (creation of extensive FTAs) are partially removed by the signed agreements within the framework of the interface; resistance of integration structures to pandemic is shown.
Conclusions. New approaches to defining the integration process, in particular, the theory of Eurasian integration — “pragmatic Eurasianism” is focused on the possibility of achieving the goals of the “One Belt — One Road” project and the concept of the Great Eurasian Partnership and provides an opportunity to show the dynamics of development, including in Russian-Chinese relations.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.